The New Yorker: Путин, Украина и сохранение власти.

СМИ США

Автор статьи Дэвид Ремник (David Remnick) – редактор журнала The New Yorker с 1998 года считает, что президент России опять готов к вторжению в Украину. Его оружие – военная техника, кибератаки и пропаганда. По мнению  автора – Владимир Путин представляет себя своим гражданам и всему миру как знаменосца современного контрпросвещения (counter-enlightenment). Путин объявил либеральную демократию “устаревшей” политическим устройством, которое “отжило свой век”.

Одним из исторических примеров для подражания Путин считает Александр III, реакционного царя из династии Романовых, который ввел драконовские ограничения на прессу, стремился “русифицировать” свою многонациональную империю и мобилизовал силы против внутренних и внешних угроз.

Четыре года назад Путин выразил свое глубокое восхищение царем во время посещения Крымского полуострова – значительной и явно не представляющей угрозы части Украины, которую Россия захватила в 2014 году и с тех пор оккупировала.

Рисунок Жуана Фазенды

Путин снова готов к вторжению в Украину. Его оружие – военная техника, кибератаки и пропаганда. В прошлый раз он вторгся в Украину максимально скрытно, используя “маленьких зеленых человечков” в качестве временного прикрытия при захвате Симферополя, Ялты и Севастополя.

Теперь он хочет, чтобы Запад, растерянный и смятенный, знал, что Донецк, Харьков и Луганск на промышленном востоке Украины и даже столица Киев потенциально находятся под его прицелом.

В течение нескольких недель путинские депутаты и пропагандисты выступали с противоречивыми заявлениями, одновременно отрицая намерение вторгнуться и усиливая свое стремление свергнуть то, что он считает назойливыми посягательствами Запада после окончания холодной войны.

“НАТО – это раковая опухоль: Вылечим ли мы ее?” – такой заголовок на прошлой неделе появился в одной прокремлевской газете “Аргументы и факты”.

В “Литературной газете” Константин Сивков, военный аналитик, сказал: “Россия должна предпринять нестандартные шаги. Жесткие. Если мы этого не сделаем, наши “партнеры” могут подумать, что о Россию можно вытирать ноги”. Он задается вопросом о возможной необходимости создания боеголовок, которые могут “поразить Йеллоустонский парк” или вызвать “смертоносное цунами с волнами высотой в сотни метров, которые сметут все на своем пути”.

Немногие лидеры использовали непостижимость так, как это сделал Путин. Его пропагандисты, клептократические союзники и секретные службы никогда точно не знают, что он будет делать дальше.

Общий императив Путина очевиден – сохранение власти.

Как опытный офицер КГБ, Путин чувствует угрозы везде. Он изучил историю вызовов кремлевской власти. Он знает, например, что около полудня 25 августа 1968 года, через четыре дня после того, как советская армия вошла в Чехословакию, чтобы подавить реформаторское движение, известное как Пражская весна, восемь московских интеллектуалов вышли на Красную площадь и ненадолго подняли плакаты с такими лозунгами, как “За вашу и нашу свободу!”.

Демонстрация против оккупантов в Праге, 1968 год.

Поэт Наталья Горбаневская залезла в детскую коляску и вытащила чешский флаг. Эта “антисоветская вспышка”, как говорилось в секретном докладе Центральному комитету Коммунистической партии, продолжалась лишь до тех пор, пока агенты КГБ не набросились на демонстрантов, избили их и арестовали.

Но этот мимолетный протест имел глубокие последствия. Вадим Делоне, один из участников демонстрации на Красной площади, сказал в суде, что его “пять минут свободы” стоили избиения и тюремного заключения, которое обязательно должно было последовать.

Он не мог знать, насколько он был прав. Было много факторов, которые заставили Михаила Горбачева предложить реформы, известные как гласность и перестройка: расходы на империю, разрушающаяся внутренняя экономика, интеллектуальная и научная изоляция, равнодушие общества к коммунистической идеологии.

Диссидентское движение, вдохновленное демонстрантами на Красной площади, хотя никогда не было многочисленным, стало мощным генератором свободной мысли и возможностей.

К концу восьмидесятых годов даже Горбачев, будучи генеральным секретарем Коммунистической партии, отдавал непростую дань уважения самому выдающемуся лидеру движения Андрею Сахарову.

Путин снова и снова усваивает один и тот же урок: толпы людей редко выходят на публичную площадь с требованием большей автократии.

На первомайском параде в 1990 году группы граждан прошли маршем перед руководством Коммунистической партии, собравшимся на могиле Ленина, и выразили свое недовольство лозунгами и плакатами: “Долой Политбюро! В отставку!” “Долой империю и красный фашизм!”.

Через полтора года Советский Союз распался – событие, которое Путин объявил “величайшей геополитической катастрофой” двадцатого века.

С тех пор он рассматривает демонстрации оппозиции – такие, как демонстрации в Москве на Болотной площади в 2011 году или в различных государствах бывшей советской “сферы влияния”, включая Грузию, Украину, Беларусь и Казахстан – как предвестие гибели.

Таким образом, Путин все больше становится философом и исполнителем авторитарного правления, хотя принуждение к исполнению сопровождается эпизодами жестокой нетерпимости.

В августе 2020 года путинские спецслужбы использовали нервно-паралитическое вещество “Новичок”, чтобы отравить Алексея Навального, самого известного и дерзкого оппонента режима. Когда Навальный выжил, власти арестовали его и после суда, достойного Кафки, заключили в тюремный лагерь под Владимиром.

Выборы превратились в фарс, суды – в фикцию, парламент – в игрушку Путина.

Различные политики, активисты и журналисты, считающиеся неудобными для режима, были убиты, подверглись нападениям, заключены в тюрьмы или отправлены в ссылку – не массово, как во времена Сталина, но достаточно часто, чтобы границы общественной жизни стали леденяще очевидными.

Власти преследуют правозащитные организации и либеральные СМИ, такие как Meduza и телеканал “Дождь”, называя их “иностранными агентами”. Мемориал”, организация, занимающаяся восстановлением исторической правды, была закрыта по его приказу.

Путин особенно мастерски использует уязвимость, лицемерие и ошибки своих оппонентов. Он разыгрывает слабую руку с максимальной тактической выгодой.

На данный момент его главные карты – это зависимость Европы от российского природного газа и дестабилизация демократии за рубежом, особенно в США.

Президентство Дональда Трампа, события 6 января и отступление из Афганистана доставили ему особое удовольствие. Как и тот факт, что у предполагаемого маяка того, что раньше называлось “свободным миром”, есть миллионы граждан, которые говорят, что считают, что их нынешний президент был избран в результате фальсификации результатов голосования и должен быть свергнут силой.

Гораздо легче вести пропагандистскую войну с противником, который разделен, подавлен и обеспокоен гражданской войной.

Украина – суверенное государство с населением более сорока миллионов человек. Она независима от московского правления уже три десятилетия.

Натисни і дізнайся.

Страна страдает от собственных внутренних кризисов – коррупции, политического раскола – но молодые украинцы родились в гораздо менее автократической политической культуре, чем их российские сверстники.

Нет уверенности в том, что Путин вторгнется в Украину. Несомненно то, что любая попытка оккупации этой страны вызовет сопротивление и приведет к кровавой катастрофе.

КОММЕНТАРИЙ

Константин Малеев, глава Агентства  “Перспектива”

При всем своем разнообразии, Западное общество зависит от господствующего общественного сознания. Именно оно, в конце концов определяет основные направления мировой политики и те конкретные решения, которые принимаются государственными деятелями.  Это господствующее общественное сознание есть своего рода крайне инертным стереотипом, изменить который бывает чрезвычайно трудно.

Именно эта инертность позволяет разного рода авторитарным диктаторам, потярявшим разум на почве идеи вседозволенности и собственного величия безнаказанно делать любые гад ости и мерзости, прикрываясь благовидными лозунгами. И при этом не только добиваться своих сиюминутных подлых целей, но и подчеркивать «слабость» западного мира, не способного адекватно ответить хулигану.

В то время, как западное общественное мнение сначала не позволяет своим политикам обижать «хорошего мальчика, который всего лишь хочет, чтобы его страна «встала с колен» и не слишком строго его судить за хамские выходки. Мол подождем, он еще научится вести себя в приличном обществе – сам потенциальный диктатор лишь наращивает аппетит и наглеет.

И вот тогда приходит незаметный, казалось бы момент, когда стереотипы меняются и избиратели начинают смотреть на избранных ими политиков с немым вопросом в глазах: «И долго вы все это терпеть будете?».

И вот тут оказывается, что ты уже не достоин уважения, ты не пример ответственного лидера своей страны, а олицетворение авторитарного правителя, несущие угрозу всему миру.

Поведение западных политиков под давлением такого общественного мнения начинает меняться. То, что легко прощалось вчера – не прощается сегодня. Более того, начинаются активные действия с тем, чтобы указать избранному тобой политику  на его место.

Эта статья в New Yorker – яркий образец того, как  меняется общая оценка Путина и его власти в США, как старые стереотипы вытесняются новыми.

 

СМИ США
The New York Times: Перестройка армии РФ провалилась.

Автор статьи в издании The New York Times Нил Макфаркухар (Neil MacFarquhar) анализирует состояние вооруженных сил России. На основании опыта Украины он приходит к выводу, что все попытки ее реформировать в значительной степени провалились. Не монстр, но и не кролик. Армейские машины настолько обветшали, что ремонтные бригады размещались примерно через …

СМИ США
The New York Times: Растущие военные неудачи пробивают пузырь пропаганды Кремля.

Авторы статьи в издании The New York Times Антон Трояновский (Anton Troianovski) и Марк Сантора (Marc Santora) пишут о том, что усилия официальной кремлевской пропаганды по замалчиванию военных неудач в войне с Украиной прорывают абсолютный контроль диктаторского режима Путина на средствами массовой информации. Поражение российского батальона, пытавшийся переправиться через реку …

СМИ США
Time: Украина демонстрирует силу свободного народа.

Автор материала в издании Time Фредерик Каган (Frederick Kagan) пишет о том, что российское вторжение в Украину – это противостояние диктатуры против свободного народа. Свободный народ побеждает в немалой степени потому, что он свободен. И Украина, и Россия вышли из разрушенного Советского Союза с бременем поколений угнетения. Обе страны боролись …