Foreign Affairs: Представляя послевоенную Украину.

СМИ ЕВРОПЫ

Автор материала в издании Foreign Affairs Анна Рид (Anna Reid) пытается анализировать возможные варианты развития Украины после победы над оккупантами.

Спустя десять недель после вторжения России в Украину трудно понять, как и когда закончится война. В конце марта российская армия отступила из окрестностей Киева, но она все еще бьет по Харькову и Мариуполю и медленно продвигается на востоке и юге, сталкиваясь с упорным сопротивлением украинцев.

В черноморском порту Херсон, который оккупирован Россией, происходит процесс, уже знакомый жителям Крыма и восточных городов Донецка и Луганска, пережившим восемь лет назад захват города Россией или при ее поддержке.

Оккупанты Херсона жестоко разогнали протесты, вторглись в здание мэрии и лишили эфира национальные телеканалы в пользу российских каналов и новой промосковской местной станции. Около 400 жителей были арестованы, и хотя некоторые были отпущены со сломанными ребрами, родственники других не имеют никаких новостей.

В конце апреля была приостановлена связь через Интернет и мобильные телефоны, и теперь ходят слухи о предстоящем “референдуме”, целью которого является превращение региона в “Херсонскую народную республику” – еще одно российское марионеточное государство.

Моральным переломом в войне стало обнаружение зверств российской армии в отношении мирного населения. Среди самых шокирующих зрелищ в освобожденной Буче и других пригородных городах на окраинах Киева – временные могилы, которые жителям пришлось вырыть для своих родственников за пределами многоквартирных домов, и брошенные автомобили, которые русские расстреливали, когда жители пытались бежать.

Дополнительная статья. Читать.

Эти машины – новые яркие семейные хэтчбеки или старые потрепанные советские “Жигули” с белыми тряпками, привязанными к радиоантеннам, и рукописными табличками “дети” на лобовых стеклах – изрешечены пулевыми отверстиями и часто заполнены вещами своих владельцев: феном, детским самокатом, пластиковым пакетом, полным аккуратно сложенных фланелей, медицинской картой 62-летней женщины, пакетом корма для рыб.

Чтобы попытаться понять, какой гнев и отвращение испытывают украинцы по этому поводу, нужно представить себе, что это происходит в нью-йоркском Чаппакуа или лондонском Илинге – в том тихом и комфортном пригороде, на который была похожа Буча, пока войска президента России Владимира Путина не превратили ее в руины и скрученные листы кровельной жести.

По всей стране украинцы – те, кто не бежал, – живут повседневной жизнью, часто разлученные со своими семьями и не имеющие никакой уверенности, даже если они находятся далеко от линии фронта, что их страна когда-нибудь снова станет целой или что ракета дальнего радиуса действия не прилетит сегодня ночью в стену их спальни.

Многие справляются с этим, бросая все силы на борьбу с войной. С запада на восток люди работают по семь дней в неделю, водят фургоны с продовольствием или медикаментами, плетут из порезанной одежды камуфляжные сети, ведут клубы для перемещенных детей или раздают булочки и чай на железнодорожных станциях. Одетые в хаки пожилые мужчины, которые работают на контрольно-пропускных пунктах в недавно освобожденных городах вокруг Киева, тоже добровольцы, их очки и улыбки безошибочно напоминают гражданские. 

Однако, несмотря на все страдания и неопределенность, некоторые уже начинают задумываться о том, какую страну они хотят восстановить после возвращения относительного мира.

“Победа” – это то слово, которое они используют, никто не говорит об “окончании войны”. Безопасность будет иметь первостепенное значение. Даже в самых оптимистичных сценариях украинцы признают, что в будущем их ждет продолжение конфликта на востоке страны, возможно, на долгие годы.

Стране также придется решать проблему потери не только большей части своей экономики, но и более пяти миллионов своих граждан, которые бежали из страны и которых нужно будет убедить в том, что есть куда возвращаться.

В то же время, украинскому правительству потребуются исключительные усилия, чтобы не скатиться в коррупцию, даже когда оно умоляет о выделении десятков миллиардов долларов крайне необходимых денег на восстановление.

И остается неясным, какой статус будет иметь страна, когда все будет сказано и сделано.

БОЛЬШОЙ ИЗРАИЛЬ.

Насколько успешно Украина сможет решить эти проблемы, конечно, будет зависеть от исхода самой войны – в первую очередь от того, какую часть своей территории страна в итоге сможет контролировать.

Учитывая, что какие-либо значимые переговоры с Москвой в настоящее время не ведутся, этот вопрос, скорее всего, будет решаться на поле боя.

Благодаря неожиданному для Запада героическому сопротивлению украинской армии, абсолютное завоевание территории Россией сейчас кажется маловероятным. Но война, которая будет длиться годами, как предсказывают некоторые из самых мрачных прогнозов, может оказаться почти столь же разрушительной, превратив Украину в обезлюдевшую, экономически неполноценную страну.

На другом конце шкалы украинцы мечтают о перевороте в Кремле или о военном крахе России, который вернет им все их старые территории, включая Донецк и Луганск. Они не столь “максималистичны” в отношении Крыма, как выразился премьер-министр Великобритании Борис Джонсон после встречи с президентом Украины Владимиром Зеленским в начале апреля.

Возможно, что-то из этого и произойдет – и Кремль, и украинская армия умеют преподносить сюрпризы. Но гораздо вероятнее, что к концу года возникнет тупиковая ситуация, когда российская армия начнет окапываться с началом осенних дождей.

Новая линия соприкосновения, захватывающая часть или весь восток и черноморское побережье, закрепится, а обе стороны вернутся к полузамороженному конфликту.

Такой исход был бы удручающим и в корне несправедливым. Но если Москва резко не сменит курс – или неожиданные успехи все более хорошо вооруженных украинских сил на востоке – он кажется весьма правдоподобным.

То, сколько территорий захватит и удержит Россия, будет во многом зависеть от того, кто быстрее перевооружится – российские войска или  украинская армия. Отсюда и призыв министра обороны США Ллойда Остина на встрече со странами-донорами 26 апреля направить оружие и припасы в Украину “со скоростью войны”.

Если предположить возвращение к долгосрочному замороженному конфликту, то лидеры Украины столкнутся с особым набором проблем.

Во-первых, страна, которая возникнет, должна будет оставаться ориентированной на оборону. На пресс-конференции 5 апреля Зеленский говорил о том, что Украина станет “большим Израилем”. Как он объяснил, “у нас будут представители вооруженных сил или национальной гвардии в кинотеатрах, в супермаркетах. … Безопасность будет вопросом номер один на ближайшие десять лет”.

Возможно, это сравнение было адресовано израильскому правительству, которое неоднозначно относится к санкциям против России. Но оно задело за живое и дома. Как сказал мне Дмитрий Наталуха, молодой член парламента: “Мы должны оставаться очень милитаризованными, мы должны оставаться сильными в области информационных технологий и очень интегрированными с Западом – в банковской сфере, торговле и во всем остальном”. 

Идея сосредоточить будущую экономику Украины на информационных технологиях не является причудливой. До нынешней войны Киев, Львов и Харьков были быстрорастущими центрами информационных технологий, в которых работало около 200 000 разработчиков и на которые приходилось более восьми процентов ВВП.

Информационные технологии также являются важной частью военных действий. Украинские хакеры ведут переписку с противником в Интернете, а приложения предупреждают людей о воздушных налетах, позволяют им регистрировать местоположение российских войск и транспортных средств и даже размещать информацию о возможных военных преступлениях.

Расследователи из открытых источников выявляют и отслеживают вражеские подразделения. В одном из примеров украинский мужчина проследил за российскими солдатами, разграбившими его дом, используя функцию “Find My” для поиска украденных наушников.

Многие программисты также смогли продолжать зарабатывать, несмотря на войну, часто выполняя волонтерскую работу в военное время днем и свою обычную, оффшорную работу ночью. Один лондонский венчурный капиталист недавно сообщил, что почти все 100 с лишним программистов, работавших на стартапы, в которые он инвестировал, продолжают выполнять свои задания и просят еще. Некоторые делают это даже из осажденного Харькова.

В других секторах экономики дела обстоят гораздо хуже.

В апреле Всемирный банк подсчитал, что только восстановление поврежденной инфраструктуры и зданий обойдется примерно в 60 миллиардов долларов. Еще одной огромной работой будет разминирование неразорвавшихся боеприпасов.

По оценкам британской благотворительной организации по разминированию HALO Trust, которая работает в Украине уже шесть лет, на это могут уйти десятилетия. До войны команды HALO работали над тем, чтобы помочь стране очистить сельские районы от минных лент, оставшихся после захвата Россией Донецка и Луганска в 2014 году.

Но их новая задача – поиск в разрушенных жилых домах ракет, бомб, артиллерийских снарядов и кассетных боеприпасов размером с теннисный мяч – будет намного сложнее. 

И если Украина потеряет контроль над всем своим черноморским побережьем, особенно над важным портом Одесса, ей придется перенаправить по суше экспорт крупногабаритных товаров, в частности, зерна, от которого зависит большая часть ее экономики.

ОДЕССКИЙ СИНДРОМ.

Даже если Украина будет искать новые источники доходов, она также столкнется с проблемой разумного расходования того, что уже имеет. С начала войны западные лидеры почти не затрагивали вопрос о коррупции. Но с тех пор как Украина обрела независимость в 1991 году, коррупция была эндемичной, особенно в государственном секторе, и эта проблема вряд ли станет лучше с притоком послевоенной помощи.

Хотя политическая культура Украины находится далеко от российской – здесь есть свободные СМИ, свободные выборы и активное гражданское общество – она не смогла избавиться от некоторых практик советской эпохи.

Повседневная жизнь, от приема у врача до высшей оценки на экзамене в университете, регулярно облегчается благодаря личным связям или взяткам. Суды и прокуратура ленивы и политизированы, а олигархи часто дергают за ниточки из-за кулис.

В годы, предшествовавшие вторжению, под международным давлением удалось провести некоторые реформы в Киеве, включая систему государственных закупок через Интернет, Национальное антикоррупционное бюро и новый Высший антикоррупционный суд, проверенный иностранными юристами.

Однако в 2021 году Индекс восприятия коррупции Transparency International по-прежнему занимал 122-е место в списке 180 стран, что ставило Украину в один ряд с Эсватини и лишь на несколько позиций опережало саму Россию.

В ноябре прошлого года Зеленский подписал новое антиолигархическое законодательство, но затем позаботился о том, чтобы его первым объектом стал его политический соперник и предшественник на посту президента Петр Порошенко.

Проблемы продолжались даже во время войны. Хотя международная пресса сообщила об этом лишь мельком, в марте венгерские таможенники обнаружили 28 миллионов долларов наличными в багаже жены бывшего украинского парламентария.

Но многие молодые украинцы надеются, что шанс построить новую страну из пепла войны подтолкнет истеблишмент к реформам. Одна из возможностей заключается в том, чтобы деньги на восстановление контролировались независимым советом, минуя правительство.

Как объясняет 23-летний программист, в отличие от поколения его родителей, молодые люди отказываются принимать коррупцию как должное. “Женщина, работающая в налоговой инспекции, покупает новенький “Форд”, – говорит он. Мой отец говорит: “Она работает в налоговой инспекции. Почему бы ей не работать?”. А я говорю: “Почему она должна?”

НИ ОДИН РЕБЕНОК НЕ ОСТАНЕТСЯ БЕЗ ВНИМАНИЯ.

Не менее важным является вопрос о том, чьей страной будет новая Украина. Хотя до сих пор этот вопрос мало обсуждался, многие в Киеве обеспокоены тем, что более пяти миллионов украинцев, покинувших страну с февраля – это одна из самых больших миграций с момента окончания холодной войны. Не все вернутся обратно.

По последним оценкам, только в Польшу уехало около трех миллионов украинцев. А поскольку мужчинам в возрасте от 18 до 60 лет выезд запрещен, беженцами в подавляющем большинстве становятся женщины и дети. Хотя западный город Львов переполнен семьями с  востока, теплым весенним вечером толпы детей снуют по центральной площади Свободы, в Киеве почти не видно детей. Если боевые действия продолжатся, ООН ожидает, что к концу года страну покинут еще три миллиона человек. В общей сложности это составит 20% населения Украины до вторжения. Это приведет к перекосу в демографической ситуации, в частности, к дефициту женщин трудоспособного возраста.

Чтобы убедить людей вернуться домой, киевское правительство должно обеспечить их работой. Как сказал Наталуха, молодой парламентарий, беженцы “вернутся из патриотизма, но если через месяц, год они не смогут найти работу, им придется снова уехать”.

Неправительственные организации уже видят себя в гонке по перезапуску страны до того, как беженцы построят постоянную новую жизнь за границей. “Каждую неделю, – сказал мне соучредитель львовского фонда социального предпринимательства, – возможно, 50 000 человек уезжают навсегда”.

Другие жаловались, что международные организации, такие как Красный Крест, без нужды помогают людям, которые находятся во Львове, где безопасно, уехать в Польшу. Но еще одним фактором оттока населения является образование.

Украинские школы были закрыты с начала пандемии COVID-19, а теперь даже те, которые находятся вдали от боевых действий, используются в качестве временного жилья для внутренне перемещенных лиц.

В лучшем случае, дети – как оставшиеся в стране, так и бежавшие за границу – имеют возможность обучаться по Интернету. Если европейским странам удастся найти новые школьные места для детей украинских беженцев, и эти дети с радостью в них устроятся, это станет сильным стимулом для семей оставаться за границей.

Оппозиционный депутат Алена Шкрум считает, что украинское правительство должно узаконить двойное гражданство, иначе люди могут быть вынуждены выбирать между работой и паспортом. По ее мнению, лучше поощрять работников приезжать и уезжать, платить налоги и поддерживать связь с родиной, даже если они в основном работают за границей.

Однако чрезвычайные демографические потрясения в конечном итоге могут принести пользу.  Учитывая большую численность населения и относительно низкий уровень доходов, остается маловероятным, что Украине в ближайшее время будет предоставлено полноправное членство в Европейском Союзе.

Однако отток населения создал свои собственные важные европейские связи. В результате войны поколение молодых украинцев не только было вынуждено быть исключительно изобретательным и адаптируемым, многие из них также развивают важнейшие иностранные контакты и языковые навыки – способности, которые окажутся особенно полезными, если ЕС выполнит свои обещания предоставить Украине некоторые преимущества союзных отношений.

Польша, в частности, видит себя в создании нового партнерства с Украиной. Еще до нынешней войны в Польше проживало более четверти миллиона украинцев, а поскольку это число увеличилось с прибытием миллионов беженцев, потенциал для расширения экономических связей между странами уже очевиден.

Украинские рабочие играют такую же роль в польской экономике, какую сами поляки играли до Брексита в британской экономике. Обе стороны подчеркивают широкую симпатию, которую украинцы вызывают у польской общественности.

Как сказал Яцек Ставиский, польский телеведущий: “Мы просто не считаем нашу собственную независимость безопасной, если Украина не будет в безопасности. Конечно, будет напряженность и маргинальные политики, которые попытаются нажиться на этом, но я не думаю, что это проблема”. 

СТРАНА В РУИНАХ.

Поскольку значительная часть городов Украины повреждена или разрушена, более насущной проблемой является восстановление физической инфраструктуры страны. Александр Шевченко, специалист по городскому планированию, который до сих пор консультировал по вопросам восстановления и уже пострадавшего от войны востока, собрал более 100 профессионалов, чтобы начать думать о том, как восстановить Украину в целом.

Члены его команды изучают уже разработанные в Швеции методы утилизации бетонных обломков; другие рассматривают способы предотвращения превращения новых поселений перемещенных лиц на западе страны в места компактного проживания. Разрушения также дают возможность переосмыслить проектирование новых городских районов, сделать их более ориентированными на сообщество и менее загроможденными транспортом.

Не все эти мечты о безопасности, процветающей современной экономике, возвращающихся семьях, хорошо спланированных новых городах, скорее всего, сбудутся. Шевченко оценивает шансы на реальную чистку коррумпированных местных отделов планирования в 30-40%. Но тот факт, что они вообще обсуждаются, даже в условиях продолжающейся жестокой войны, показывает, насколько украинцы настроены на победу, и насколько их единство и чувство идентичности укрепились из-за российской угрозы.

Наталуха сказал, что он рассматривает страну не как руины, а как “песочницу”, то есть место для экспериментов. “Не существует обычного способа восстановить страну, половина ВВП которой разрушена”, – сказал он. “Мы находимся в ситуации, когда приемлемо все – самые невероятные идеи, самые смелые концепции”.

П Р И С О Е Д И Н Я Й С Я 

 

РАССКАЖИ ВСЕМ !

СМИ ЕВРОПЫ
The Guardian: Как должен работать план Маршалла для Украины?

Автор материала в издании The Guardian Барри Эйхенгрин (Barry Eichengreen) анализирует историю плана Маршалла в 1948 году и его применимость к реалиям Украины. Невозможно подсчитать, во сколько обойдется восстановление Украины. Рассуждения о плане Маршалла для Украины сегодня являются популярным видом спорта. Игра начинается с называния стоимости восстановления Украины после разрушительного …

СМИ ЕВРОПЫ
The Economist: Экономике Украины будет трудно выдержать длительную войну.

Авторы материала в издании The Economist пишут о том, что приостановка всего морского экспорта является критической для Украины. Для человека, пытающегося управлять экономикой в разгар вторжения, Сергей Марченко, как ни странно, настроен оптимистично. Россияне, возможно, оккупировали или блокировали главные порты его страны и заставили закрыться большинство предприятий, но министр финансов …

СМИ ЕВРОПЫ
Financial Times: Путин готовится к “затяжному конфликту”.

Автор материала в издании Financial Times Фелиция Шварц (Felicia Schwartz) сообщает о выступлении Директор национальной разведки США (DNI) Аврил Хейнс (Avril Haines), которая сказала, что у президента России все еще есть амбиции “за пределами Донбасса”. США считают, что президент России Владимир Путин не изменил своих целей в Украине, и что …