Der Spiegel: Как далеко готов зайти Путин?

СМИ ЕВРОПЫ

Автор статьи в издании Der Spiegel Крситиан Нееф (Christian Neef) пишет о том, что коллектиный Запад выразил шок по поводу вторжения Владимира Путина в Украину. Но кремлевский босс уже много лет открыто говорит о своем видении российской империи. Это эскалация, которой он добивался 20 лет.

Российский президент находился у власти всего полтора года, когда 25 сентября 2001 года он выступал перед немецким парламентом. В тот день Владимир Путин был одет в темный костюм и серебристо-серый галстук. Его лицо в то время было еще тонким, а среди слушателей были президент Германии Йоханнес Рау, канцлер Герхард Шредер и председатель Бундестага Вольфганг Тирзе.

Путин в Бундестаге 2001
Выступление Путина в Бундестаге 2001 год.

Путин произнес свою речь на немецком языке, сказав своим “коллегам” в немецком парламенте, что он говорит на языке Гете, Шиллера и Канта. Он упомянул Лессинга и Гумбольдта, Достоевского и Толстого и, конечно же, принцессу фон Анхальт-Цербст, которая позже станет известна миру как Екатерина Великая.

Российский лидер сослался на “идеи демократии и свободы” и сказал, что “Россия – дружественная страна. Мы вносим свой совместный вклад в строительство европейского дома”, добавив, что целью является мир на континенте.

Его речь 16 раз прерывалась аплодисментами, и в нескольких случаях протокол даже отмечает “веселье”. Когда он закончил в 15:47, немецкие парламентарии поднялись со своих мест.

От Левой партии до правоцентристских христианских демократов, они несколько минут аплодировали Путину, этому новому носителю надежды для России.

Сегодня мало кто в Германии аплодировал бы ему. Вклад Путина в европейский дом сегодня заключается в том, чтобы взорвать его.

Никто больше не будет ассоциировать его имя с демократией или свободой. Путин сделал то, на что никто в Европе не решался со времен Адольфа Гитлера: он напал на другую страну в центре континента со своими войсками и авиацией, направив туда более 100 000 человек.

При ближайшем рассмотрении эйфория, проявленная немецкими законодателями, уже тогда оказалась неуместной. Они позволили ослепить себя. Возможно, потому, что, по крайней мере на мгновение, они увидели в Путине второго Горбачева. Возможно, потому, что они не заметили скрытых в речи намеков: Что Европа должна отвернуться от США, что лояльность НАТО проблематична и что система безопасности в Европе больше не отвечает интересам России.

Но они должны были бодрствовать и по другой причине – потому что Путин, который тщательно надел овечью шкуру для своего появления в Берлине, начал свой президентский срок 20 месяцами ранее самым жестоким образом. Даже в 2001 году немцы должны были понять, что его мирная речь в Берлине и его реальные действия в России не соответствуют друг другу.

Война в Украине – это продолжение того, что началось новогодним утром 2000 года в чеченском городе Гудермесе: возрождение России, по крайней мере, в том виде, в каком его видит Путин.

Путин в Гудермесе.

В тот день в городе появился мускулистый мужчина, одетый в парку, чтобы выступить перед солдатами 42-й российской мотострелковой дивизии. “Вы не только защищаете достоинство и честь России в Чечне. Речь идет и о прекращении распада нашей страны”, – сказал гость, человек из далекой Москвы, которого большинство тогда не знало: Владимир Путин.

В то время Путин был президентом менее 24 часов. Накануне в результате неожиданного переворота Борис Ельцин подал в отставку и передал пост премьер-министру. То, что Путин в ту же ночь вылетел на передовую чеченской войны, было намеренным жестом. Ведь эта война была близка его сердцу – кавказская республика Чечня грозила отделиться от России. Путин рассматривал это как дальнейшее ослабление российской мощи, которое необходимо было остановить.

После нападения в Дагестане и нескольких взрывов жилых домов в Москве и на юге России Путин уже объявил войну “чеченским террористам” в конце лета 1999 года, но на самом деле он имел в виду Чечню в целом. Не было доказано, что чеченцы ответственны за взрывы зданий. Более того, имелись убедительные доказательства того, что к терактам причастна российская ФСБ. А Путин был главой этого ведомства всего лишь некоторое время назад.

Неужели он и люди из его окружения сфабриковали предлог для новой войны в Чечне? Так же, как сейчас они создали ложный предлог для вторжения в Украину?

Ежедневные воздушные налеты на республику на Кавказе начались в сентябре 1999 года, а российская армия вторглась в Чечню в начале октября того же года. Как и сегодня в Украине, война называлась не войной, а “антитеррористической операцией на Северном Кавказе”. Сотни тысяч людей погибли или бежали от этой войны, потому что российские военные действовали с такой невероятной жестокостью.

То раннее утро в Гудермесе стало также моментом начала возрождения России как мировой державы. И это стало началом карьеры человека, о котором его наставник, бывший мэр Санкт-Петербурга Анатолий Собчак, однажды сказал: “Он тверд как гвоздь и доводит принятые решения до конца”.

Если взять за отправную точку войну в Чечне, а затем посмотреть на важнейшие политические решения, принятые в Москве в последующие годы, то возникает вопрос, почему Запад не увидел в Путине серьезную угрозу гораздо раньше. Ведь то, что он делал, явно служило лишь одной цели: восстановить былую славу России, во что бы то ни стало.

В своей инаугурационной речи при вступлении в должность Путин пообещал, что Россия “никогда не будет копировать либеральную модель Запада”, и пообещал вернуть крупную промышленность под контроль государства, а также вновь заставить россиян гордиться своей страной.

Но за годы своего правления Путин потерпел и поражения – поражения, которые, скорее всего, только еще больше распалили этого человека, с детства воспринимающего сопротивление как личное оскорбление. Одно из них произошло в 2004 году, когда любимый кандидат Путина, Виктор Янукович, политик с криминальным прошлым из восточной Украины, находящейся под влиянием России, выиграл президентские выборы в Украине с помощью 3 миллионов поддельных голосов – событие, которое вызвало Оранжевую революцию.

Оран
Оранжевая революция. Киев, Украина, 2004 год.

Более 100 000 человек вышли на улицы в знак протеста, что вынудило провести третий тур голосования, который открыл путь лидеру оппозиции Виктору Ющенко на пост президента. Поражение Путина было ясно видно всем: до выборов он дважды привозил Януковича в Москву, целовал его перед камерами и даже дважды посещал его в Киеве и восхвалял как гаранта “демократических преобразований”.

Повторение произошло в марте 2005 года, когда в далеком Кыргызстане вспыхнула “тюльпановая революция”. Противники режима захватили резиденцию правительства в Бишкеке в результате государственного переворота, а президент Аскар Акаев и его семья бежали в Россию на вертолете. Казалось, это лишь вопрос времени, когда зародыш революции заразит другие бывшие советские республики.

В Москве разочарование в неожиданно незадачливом Путине стало всеобщим. Виктор Черкашин, человек, прослуживший в КГБ 40 лет, пренебрежительно сказал, что бывший глава разведки ничего не изменил в Кремле и что он всего лишь “бюрократ”. Один из кремлевских советников заявил, что Путин “потерял свою решительность”. И что это произошло из-за нежелания правителя “применить силу”, если оппозиция повсюду возьмет верх.

Нетрудно представить, какой эффект произвела такая критика на Путина. Действительно, это могло стать настоящим поворотным моментом – и это не имело никакого отношения к НАТО и предполагаемому окружению России извне.

Лишь год спустя Путин доказал, что усвоил уроки. Тогда он принимал саммит “Большой восьмерки” в Константиновском дворце под Санкт-Петербургом. В преддверии этой встречи начался шквал критики в адрес Запада, который теперь был определен как главный враг.

Путин провозгласил, что Россия “вновь стала мировой державой с точки зрения экономического роста”, заявив, что она “была, есть и всегда будет крупной державой”. И в то время российская экономика действительно переживала бум, а рубль даже был позиционирован как дополнительный мировой валютный резерв.

Главной темой саммита 2006 года была глобальная энергетическая безопасность. К тому времени Путин в значительной степени ренационализировал нефтегазовый сектор, назвав его “святая святых”. Всего несколькими месяцами ранее, в день Нового года 2006 года, государственная компания “Газпром” прекратила поставки газа в Украину и ее непопулярному президенту-реформатору Ющенко. Это был ясный сигнал всему миру, что Путин и его люди знают цену картам, которые они держат в руках, и готовы их разыграть.

Таким образом, геостратегические разборки фактически начались 16 лет назад. Но на протяжении большей части этих 16 лет он не привел ни к каким изменениям в мышлении Запада. 

Путин также восстановил свои позиции во внешней политике. Он вернул утраченное влияние в постсоветских государствах и создал альянсы с Китаем, Индией и Пакистаном. Российская внешняя политика смогла поменять позицию слабости на позицию силы, писал в то время московский политолог Дмитрий Тренин. “Постсоветское унижение ушло в прошлое, российским лидерам нравится вести жесткую игру”.

Чтобы не нарушать конституцию, которая ограничивала каждого российского президента только двумя сроками подряд, Путин временно согласился на смену власти в 2008 году и передал президентское кресло Дмитрию Медведеву, который в то время был заместителем премьер-министра. В то время Медведева считали человеком с либеральными наклонностями, и всего через несколько месяцев после его назначения у Путина появился повод пожалеть об этом.

В начале августа того года попытка президента Грузии Михаила Саакашвили вернуть под свой контроль Юго-Осетинскую автономную область привела к началу Грузинской войны.

В ответ Россия вторглась в Грузию. Москва назвала первую реальную войну между Россией и советским государством-преемником “операцией по принуждению к миру”. В конечном счете, это было наказание Грузии, которая при Саакашвили повернула на запад. Русские даже сбросили бомбы на Гори, город, где родился Сталин.

Запад показал свою беспомощность перед лицом российского неоимпериализма тогда, как и сейчас перед лицом вторжения в Украину. “Запад предположительно неправильно оценивал Россию при Путине до сих пор”, – несмотря на то, что, как отмечалось в статье, признаки было довольно трудно не заметить.

Поменявшись местами с Медведевым и вернувшись на пост президента, Путин отказался от всех предлогов. В конце 2013 года он убедил своего украинского коллегу, Януковича, отменить соглашение об ассоциации с Европейским союзом, которое готовилось годами, что вызвало волнения в Украине.

За этим последовала война на востоке Украины и оккупация Крыма. Таким образом, Путин отделил Россию от всего мира и объявил свою страну крепостью. Он открыто воздал должное насилию.

В сознании российского народа вдруг “пробудились нечеловеческие, демонические комплексы мести, самоутверждения и ненависти, которые выставляются на показ”, – с ужасом говорил несколько лет назад Андрей Звягинцев, российский режиссер фильма “Левиафан”, номинированного на “Оскар”.

Обо всем этом следует помнить, когда сегодня люди ломают голову над мотивами вторжения Путина в Украину и выражают удивление по поводу того, насколько он опасен”. В начале третьей недели войны первый вопрос, который возникает: Просчитался ли Путин на этот раз? Не слишком ли далеко он отошел от реальности?

Российские войска продвигаются медленно, считается, что число павших российских солдат исчисляется пятизначными цифрами, и уже убито несколько высокопоставленных генералов.

С экономической точки зрения, ущерб будет больше, чем Кремль признается российской общественности.

Это осознание даже промелькнуло на радаре российского государственного информационного агентства “Риа Новости”, когда оно изучало последствия санкций для российской авиации: Из 980 самолетов в стране 777 взяты в лизинг, отмечает агентство. Только около 150 самолетов были произведены в России, и даже они летают с французскими двигателями и западной бортовой электроникой. Их нужно обслуживать, им нужны запасные части на случай износа, которые теперь будет практически невозможно достать. По мнению агентства, коллапс воздушного сообщения в России – лишь вопрос времени.

Означает ли все это, что спецслужбы, особенно служба внешней разведки СВР, потерпели неудачу в анализе ситуации? Или Путин просто проигнорировал их оценки?

Телевизионное заседание его Совета безопасности позволяет сделать некоторые выводы. Путин отругал Сергея Нарышкина, директора Службы внешней разведки, как школьника, чего президент никогда бы не сделал с с тем, кто поддерживает войну. Советник Путина Дмитрий Козак, его специальный посланник по Украине, также подвергся грубому обращению.

Другие члены Совета Безопасности тоже были, по сути, статистами на сцене, за четырьмя исключениями: Министр обороны Сергей Шойгу, начальник внутренней разведки Александр Бортников, его предшественник Николай Патрушев и Виктор Золотов, глава Национальной гвардии. Его полицейские силы находятся в прямом подчинении Путина и должны подавлять сопротивление в стране.

Ни чиновники в парламенте, ни в администрации президента не имеют права вмешиваться в решение важных вопросов. Российские олигархи и лидеры бизнеса также больше не имеют прямого влияния на Путина. На данный момент Путин, скорее всего, прислушивается только к своим ближайшим доверенным лицам, таким как Шойгу или Патрушев. А они говорят президенту то, что он хочет услышать, и никто из них не ставит под сомнение суждения Путина.

Если бы Путин выиграл войну за два дня, он, вероятно, заручился бы энтузиазмом российской элиты и пользовался бы полной поддержкой широкой общественности. Но блицкриг провалился. Логично предположить, что в результате Путин разочарован.

А как показали последние два десятилетия, он обычно справляется с разочарованием, наращивая жестокость.

Возможно, что медленный старт был лишь предварительным толчком с уже учтенными трудностями – и что военная машина Путина нанесет удар в полную силу в ближайшие дни. Например, в Киеве. Учитывая, что российский лидер объявил Украину фашистским государством, а Запад – его пособником, вероятна дальнейшая эскалация.

О том, чтобы вернуть армию в Россию без победы, не может быть и речи. Это заставит Путина придумать правдоподобное объяснение того, как он уже “победил” в борьбе с “нацизмом” и “геноцидом” в Украине.

Более вероятным вариантом развития событий была бы остановка войск на восточном берегу Днепра и отказ от дальнейшего продвижения на запад, но это не принесет ему ни политического, ни военного покоя. Однако дома он сможет оправдать этот шаг ложью о том, что на самом деле он всегда заботился только о защите восточной Украины.

Оккупация антироссийски настроенной Западной Украины неизбежно привела бы к партизанской войне. В любом случае, как сказал на этой неделе глава ЦРУ Уильям Бернс, непонятно, как Путин “сможет сохранить марионеточный режим или пророссийское руководство, которое он пытается установить перед лицом массового сопротивления украинского народа”.

Одним из выходов из дилеммы для России может стать очередная пропагандистская уловка: Он может неожиданно объявить о якобы достигнутом прогрессе в переговорах с украинцами, а затем щедро объявить о прекращении огня – прекращении огня, которое затем может быть использовано для поиска других вариантов.

Но эти варианты не учитывают, открываются ли трещины внутри российского властного круга. Немногие оставшиеся в интернете российские оппозиционные СМИ на этой неделе вспомнили о “сценарии табачной банки” – отсылка к убийству российского императора Павла I, сына Екатерины Великой. Из-за тяжелого детства его считали крайне подозрительным даже к ближайшему окружению, непредсказуемым и непостоянным, а также обожающим все военное. Когда он предложил напасть на Британскую Индию вместе с французами, русская аристократия решила, что он сошел с ума, и подготовила его убийство.

В настоящее время в России, похоже, нет заговорщиков такого рода. Но многие россияне начали задумываться о том, что придет после Путина. Никто не знает, что будет делать сам Путин в случае своего ухода, но у него есть несколько фаворитов.

Однако среди вероятных кандидатов нет обычных подозреваемых, чьи имена всегда называются – премьер-министр, глава парламента или мэр Москвы. Даже министр обороны Шойгу вряд ли будет рассматриваться в качестве преемника – он недостаточно известен.

Но есть один человек, который несколько раз упоминался в российских кругах как перспективный преемник Путина. Раньше он был очень близок к Путину, но несколько лет назад его перевели из Москвы в провинцию. Этого человека зовут Алексей Дюмин, и в настоящее время он является губернатором Тульской области, расположенной чуть менее чем в 200 километрах к югу от Москвы.

Путин и Дюмин
Владимир Путин и Алексей Дюмин.

Дюмин служил в Службе безопасности президента с 1999 года, именно с того времени, когда Путин стал премьер-министром, а вскоре после этого и президентом.

Когда Путин снова взял бразды правления в свои руки в 2008 году, Дюмин стал его начальником службы безопасности и помощником. Он также вернулся в Кремль вместе с Путиным в 2012 году, став заместителем начальника всей Службы безопасности президента и заместителем начальника службы военной разведки ГРУ. Дюмин был одним из ведущих людей в аннексии Крыма. Позже он был назначен на должность заместителя министра обороны и сейчас имеет воинское звание генерал-лейтенанта.

Тот факт, что Путин назначил его тульским губернатором в 2016 году, всего через несколько месяцев, удивил многих в то время, включая самого Дюмина. Но в этом может быть своя логика, потому что в московском политическом космосе, как бы он ни был богат интригами, новички быстро сгорают.

Путин ценит Дюмина за его лояльность, привязанность к спецслужбам и опыт участия в сложных операциях. Кроме того, Дюмин, который на 20 лет моложе, будет считаться свежей силой, если его внедрят в высшие круги власти, не связанной с прежним истеблишментом. Но даже сам Путин, вероятно, не знает, когда он уйдет с политической сцены.

Это также, вероятно, будет зависеть от того, как в конечном итоге будет развиваться война в Украине.

СМИ ЕВРОПЫ
The Guardian: Как должен работать план Маршалла для Украины?

Автор материала в издании The Guardian Барри Эйхенгрин (Barry Eichengreen) анализирует историю плана Маршалла в 1948 году и его применимость к реалиям Украины. Невозможно подсчитать, во сколько обойдется восстановление Украины. Рассуждения о плане Маршалла для Украины сегодня являются популярным видом спорта. Игра начинается с называния стоимости восстановления Украины после разрушительного …

СМИ ЕВРОПЫ
Foreign Affairs: Представляя послевоенную Украину.

Автор материала в издании Foreign Affairs Анна Рид (Anna Reid) пытается анализировать возможные варианты развития Украины после победы над оккупантами. Спустя десять недель после вторжения России в Украину трудно понять, как и когда закончится война. В конце марта российская армия отступила из окрестностей Киева, но она все еще бьет по …

СМИ ЕВРОПЫ
The Economist: Экономике Украины будет трудно выдержать длительную войну.

Авторы материала в издании The Economist пишут о том, что приостановка всего морского экспорта является критической для Украины. Для человека, пытающегося управлять экономикой в разгар вторжения, Сергей Марченко, как ни странно, настроен оптимистично. Россияне, возможно, оккупировали или блокировали главные порты его страны и заставили закрыться большинство предприятий, но министр финансов …